Страницы благодарной памяти

В издательстве Саратовской митрополии вышла в свет книга известного историка и краеведа Вячеслава Ивановича Давыдова «Столетия тихого подвига. История саратовского Крестовоздвиженского монастыря». Она станет ценным подарком для тех, кто интересуется прошлым Саратова, и книгой-открытием для многих, кому небезразлична его церковная история. С этим изданием мы и хотим познакомить сегодня читателей.

Память о Крестовоздвиженском женском монастыре, который действовал еще в левобережном Саратове (то есть до царского указа 1674 года о переносе крепости на правый берег, «на горы») в сегодняшнем нашем городе сохраняется бережно. Две мемориальные доски (одна — со стороны Волги, другая — с улицы Лермонтова), восстановленные въездные ворота с иконой святителя Николая (в память о разрушенном Свято-Никольском храме), Крестовоздвиженский храм в сохранившемся здании — всё это напоминает саратовцам об обители, история которой неотрывна от истории города.

Прихожане и паломники, посещающие саратовский Свято-Алексиевский женский монастырь, всегда останавливаются у могилы последней настоятельницы Крестовоздвиженской обители — игумении Антонии (Заборской). Она — мученица: умерла в июне 1942 года в тюремной больнице. Ей было 73 года, за ее спиной были уже аресты и ссылка. Игумению похоронили — а вернее, закопали — на Воскресенском кладбище (как и академика Вавилова, как и многих других, умиравших в те страшные годы в саратовской тюрьме), но верующие — верные! — сумели установить это место и ухаживали за могилкой матушки все советские годы.

В 2012 году игумения Антония была перезахоронена на территории Свято-Алексиевской женской обители. Однако для настоятельницы монастыря игумении Феодосии (Бессоновой) и вверенных ей сестер перезахоронением дело завершиться не могло. Сестры этой монашеской общины — духовные наследницы монахинь Крестовоздвиженского монастыря, и они сохраняют не просто память о предшественницах, но живую духовную преемственность. И вот, по просьбе и благословению матушки Феодосии известный саратовский краевед Вячеслав Иванович Давыдов взялся за огромный труд — документально и максимально подробно восстановить историю уничтоженного Крестовоздвиженского монастыря, начиная с самого ее истока.

Но где он, этот исток? «Точная дата основания монастыря и сегодня неизвестна,— пишет автор книги “Столетия тихого подвига”,— но нашлись документы XVII столетия, впервые упоминающие о нем». Приводя один за другим эти документы, опираясь на труды целого ряда историков, Вячеслав Иванович приводит нас в 1646 год, когда в маленькой окруженной степями крепости — левобережном Саратове — существовал уже Воздвиженский девичий монастырь, а возглавляла его тогда старица Соломонида.

Удивительное чувство испытываешь, когда перед тобою открываются глубины истории — не каких-то далеких стран и городов, а города, в котором ты живешь. «В 1712 году,— читаем мы у В.И. Давыдова,— 20 мая, в три часа ночи Саратов подвергся опустошительному пожару, и женский монастырь тоже сгорел. Игумения Пелагия со старицами и поп Алексий доносили митрополиту Терскому и Астраханскому Сампсону, что сгорела церковь во имя Воздвижения с приделами во имя пророка Илии и Параскевы Пятницы». В связи с необходимостью строить новую церковь монахини и священники монастыря просили на время освободить обитель от обычных взносов в епархию, частью которой тогда был Саратов. Митрополит благословил возрождение Воздвиженского храма и строительство маленькой временной церкви.

Исследователь рассказывает нам о том, как сменяли друг друга игумении (кстати, их избирали сами монахини из своей среды, священноначалие могло лишь утвердить или не утвердить ту или иную кандидатуру), о том, как в 1740 году в обители был воздвигнут каменный Крестовоздвиженский храм, а потом, в 1836 году, трудами игумении Анастасии к нему был пристроен придел в честь Смоленской иконы Божией Матери — соборный храм Свято-Алексиевского монастыря не случайно освящен в честь этого же образа. Подпись под снимком на странице книги: «Просьба монахинь назначить игуменией монахиню Екатерину. 1742 год». Мы всматриваемся в старинную вязь почерка и далее узнаём, что выбор крестовоздвиженских сестер оказался очень удачным. Игумения Екатерина положила начало тому, что мы сегодня называем социальной деятельностью: устроила при монастыре богадельню для больных и одиноких престарелых женщин.

Пожары, нашествие Пугачёва, голод как шлейф пугачевской смуты — многое пришлось пережить женскому монастырю. И к началу 80-х годов XVIII века он пришел в полный упадок: осталась одна престарелая слепая монахиня Феврония, которой пришлось жаловаться в Астрахань (Саратов по-прежнему входил в Терскую и Астраханскую епархию), чтобы ей позволили дожить свой век в опустевших монастырских стенах. И лишь по учреждении Саратовской епархии (1828 год), трудами преосвященного Моисея (Богданова-Платонова-Антипова) в 1830 году обитель получила новую жизнь.

Автор-краевед рассказывает о посещении монастыря наследником-цесаревичем Александром Николаевичем — будущим императором Александром II (1837 год). Он знакомит нас с постоянным другом и благотворителем монастыря — Александром Николаевичем Рылеевым — и с его дочерью Анной, принявшей в Крестовоздвиженской обители постриг с именем Сусанна. Инокиня Сусанна по благословению Преосвященного Иакова (Вечеркова) создала в монастыре школу для девочек всех сословий, и эта школа действовала до 1918 года, она закрылась вместе с обителью. Кстати, Ольга Константиновна Пудовочкина, первый исследователь истории Крестовоздвиженского монастыря, выросла под влиянием своей двоюродной бабушки — воспитанницы монастырской школы.

Читая книгу, мы видим, как рос и развивался Крестовоздвиженский монастырь, как благоукрашались его храмы, как решались вопросы жизни и пропитания монахинь, узнаём о многочисленных жертвователях обители, убеждаемся, что она была любима и почитаема в Саратове. Наконец, мы подходим к концу XIX столетия — к той поре, когда вдова саратовского купца Николая Семидетнова Анна Ивановна в память о муже пожертвовала колоссальную по тем временам сумму на строительство в монастыре храма во имя святителя Николая. Архитектор Юрий Терликов (В.И. Давыдов впервые публикует его собственноручные чертежи) подготовил проект в византийском стиле, это соответствовало государственной программе создания самобытной церковной архитектуры, «в противовес неоготике, которую вводили в Европе католические и протестантские страны». Россия тех лет очень хотела по-настоящему обрести себя… Величественный Свято-Никольский храм Крестовоздвиженского монастыря был освящен епископом Саратовским и Царицынским Гермогеном, будущим священномучеником, 8 мая 1903 года. Горячую благодарственную речь, которую сестры обратили к жертвовательнице, написала послушница Антонина — в будущем та самая игумения Антония (Заборская), которой придется управлять монастырем и отстаивать его в последние страшные годы, которой суждено стяжать мученический венец.

Вслед за автором книги мы пришли к началу Первой мировой войны. И нам очевидна та истина, которая отражена в напутственном слове митрополита Саратовского и Вольского Игнатия, предваряющем книгу: «Иногда приходится слышать, что монашество — это уход от мира, бегство от его тягот, бед и проблем. Но как история Крестовоздвиженской обители, так и сегодняшний день саратовского Свято-Алексиевского монастыря доказывают, что это не так. Монашество не уход от мира, а смерть для тех страстей и соблазнов, которыми живет мир. <…> К монашествующим в полной мере относится тот завет о сострадании, о деятельной нелицемерной помощи ближнему, который оставлен нам и Самим Христом, и Его апостолами». Уже через несколько дней после начала войны на территории Крестовоздвиженского монастыря был открыт лазарет для раненых. Под лазарет отдали большое удобное помещение, он был оборудован всем необходимым, им руководили приглашенные врачи, а сестры-насельницы неустанно трудились, ухаживая за ранеными воинами. Сестрам помогали студенты-медики и просто добровольцы. С начала войны по январь 1916 года через монастырский лазарет прошла почти тысяча раненых, и не было ни одного смертельного случая! Что же касается игумении Антонии, как писали в «Саратовских епархиальных ведомостях», «ее сердечное отношение к больным и раненым воинам, ласка и приветливость облегчают страдания защитников Отечества, вселяют бодрость и надежду на будущее».

Но настали иные времена. После падения самодержавия, еще до «великого октября», стали раздаваться голоса о «ненужности» монастырей, призывы отобрать у них земли, имущество. В.И. Давыдов приводит интереснейший документ — статью «О православных женских обителях», которая была опубликована в «Саратовских епархиальных ведомостях» и подписана словом «Инокиня»; краевед аргументированно предполагает, что за этим словом скрывалась игумения Антония.

«Нас обвиняют в том, что мы не приносим пользы государству,— говорится в статье.— Нет, это мнение ошибочно. Посмотрите, сколько в наших женских обителях воспитывается детей, сирот, не десятки и сотни, а тысячи… это Божие дело делается безпрерывно целыми сотнями лет. Кроме того, в наших обителях призреваются тысячи стариц-монахинь… на имеющихся у нас землях мы ведем сельское хозяйство с улучшенными приемами земледелия; некоторые наши обители занимаются лесоразведением, пчеловодством, садоводством, огородничеством, травосеянием…». Далее автор статьи рассказывает о работе ремесленных мастерских в монастыре, о безвозмездном труде монахинь — шитье белья и формы для солдат, о сборах средств в помощь армии. Тот, кто считал монахов и монахинь лицемерными тунеядцами (а таких умников, кстати, хватало всегда), должен был устыдиться, читая статью.

После Октябрьского переворота Крестовоздвиженский монастырь, как и многие другие обители, пытался выжить под видом трудовой артели. Но власть была бдительна. Обвинительное заключение по делу игумении Антонии и группы насельниц монастыря, которое завершилось для них трехлетней ссылкой, весьма симптоматично: «После организации трудовой артели в ней остались те же самые порядки. Монашки так же посещали церковь. В конце 1926 и в начале 1927 года начались постриги в монашеские чины…». Обвинители невольно свидетельствуют о том нравственном и духовном авторитете, которым пользовалась в Саратове крестовоздвиженская игумения: «К игумении являлись за советом не только священники, но и епископы, и все получали утешение и указание». Далее в документе говорится о той помощи, которую оказывали «монашки» ссыльному и заключенному духовенству. Монастырь в цитируемом обвинительном заключении назван «штабом тихоновщины».

Третий в жизни матушки Антонии арест, после которого она на свободу уже не вышла, случился в ноябре 1941 года. Гитлер стремительно шел к Москве, а в тыловом Саратове доблестные сотрудники НКВД  храбро сражались с десятком пожилых женщин, которые, вернувшись из ссылки, приклонили головы, где смогли (не только монастыря, но и ни одной действующей церкви в городе уже не было), а собираясь подчас за нищей трапезой, выражали сожаление о невозвратно минувшей своей монастырской жизни — молитвенной, трудной и светлой… Органы оценили это как антисоветскую деятельность, осуществляемую «крепко сколоченной группой».

Вячеслав Иванович подробно рассказывает о судьбе монастырских зданий, о том, как их использовали, как их последовательно сносили, как благодаря главному инженеру строительства гостиницы «Турист» (ныне «Словакия») Михаилу Яковлеву были сохранены въездные ворота, выходящие на улицу Лермонтова (не путать со святыми вратами: те выходили на Воздвиженскую, ныне Первомайскую, и были снесены); как, наконец, вернули Саратовской епархии угловой больничный корпус, как в помещении бывшей угловой башни был оборудован и освящен храм в честь Воздвижения Честнаго и Животворящего Креста Господня.

Книга Вячеслава Давыдова — это, конечно, прежде всего, научно-исследовательский труд, и главное для автора — не эмоции, а факты, документы, свидетельства. Но когда читаешь «Столетия тихого подвига», читаешь хотя бы и с трудом, не справляясь с таким количеством кропотливо собранного материала, всё равно чувствуешь то благоговение, ту благодарность, ту сердечную теплоту, с которой трудился исследователь.

Остается добавить, что книга содержит также краткий рассказ об истории и сегодняшней жизни Свято-Алексиевского женского монастыря и завершается той же мыслью, что раскрывается в предисловии к ней,— о духовной преемственности и о той молитвенной связи, разорвать которую не способны ни время, ни обстоятельства.

Приобрести книгу можно в Свято-Алексиевском женском монастыре.

Информационно-аналитический портал Саратовской митрополии «Православное Поволжье»